krumza (krumza) wrote,
krumza
krumza

Category:

"Министр, поэт и друг..."



      
Министр, поэт и друг: я всё тремя словами
Об нем для похвалы и зависти сказал.
Прибавлю, что чинов и рифм он не искал,
Но рифмы и чины к нему летели сами!
          Николай Карамзин "Стихи к портрету И.И.Дмитриева"

   Сегодня день рождения Ивана Ивановича Дмитриева. Поэта и государственного деятеля. Сам он писал "отечество моё город Сызран", хотя родился в 30-ти верстах в селе Богородском. Помните, в "Капитанской дочке" - "... в Симбирской губернии.-- В тридцати верстах от *** находится село, принадлежащее десятерым помещикам". И описание казни Пугачёва Пушкин взял из воспоминаний Дмитриева. Так что, хоть и не был прототипом Гринёва, но кое где пути их скрестились.

Для сызранцев же Дмитриев, как ни крути, самый именитый земляк. Что на Парнасе, что в земной юдоли. Как-никак, министр юстиции и генерал-прокурор.


  С последней должностью у меня связан был один случай. Разговаривал я с одним влиятельным и богатым человеком. Убеждал, как водится пожертвовать на культуру. В частности на парк Дмитриевых. Разливаюсь, значит, соловьём, пою про Пушкина и Карамзина, про букву "Ё". Собеседник слушает и явно ждёт, когда я заткнусь и свалю. Перечисляя заслуги Ивана Ивановича перехожу к службе. И упоминаю пост генерал-прокурора. С собеседника апатию, как ветром сдуло. "Да ты чё!? Генеральный прокурор? Из Сызрани?". Очи заблестели, щёки раскраснелись. "Парк, говоришь? Конечно поможем, коль человек уважаемый. Пусть смету дают".

     Сейчас Иван Дмитриев практически забыт. Кто поверит, что в начале XIX века был он в России поэт №1. Само имя было нарицательным. Даже в стихах того времени нет-нет да и попадается6 "Я, конечно, не Дмитриев", как мы пишем "Я не Пушкин". При живом-то Державине! Да только Державин и ныне велик и славен. А Дмитриев забыт.
Литературоведы, конечно, помнят. Приведут к случаю "Дмитриев сделал для русской поэзии то, что Карамзин для прозы". И в учебниках местечко ему оставлено. Под разделом "сентиментализм" - между классицизмом и романтизмом.
Вот только книгу с его стихами вряд ли положит наш современник на журнальный столик поближе к себе.
    Дмитриев навсегда остался в своём времени. Поклонник поэзии XVIII века возьмёт Державина, начало XIX века - уже Жуковский. Дмитриев так и остался между ними. Между веками, между стилями, между эпохами. Для истории достаточно, для поэзии маловато.
    Дмитриев был везунчик. Про него так и писали "он не искал чинов и славы, чины и слава сами находили его". Так и было. Случайно захудалый гвардейский офицер попал в фавор к Павлу I и "полетел в чины" - был назначен заммнистром. Потом был приглашён из отставки Александром I в министры. Служил бок о бок со Сперанским, пережил на этом посту судьбоносный 1812 год. Служил честно, но ни карьерой ни службой ни дорожил. Всегда рвался в отставку. даже карикатура тогда на него ходила. Министр, поющий "Я в пустыню удаляюсь"
     Повезло и с поэзией. Он, писавший до этого "в стол", в 30-летнем возрасте попал в компанию к собственному сводному кузену Карамзину, начавшего издавать журнал, и великому Державину, согласившемуся с ним сотрудничать.
Лёгкие,живые, не похожие на прежние классические "громокипения" стихи оказались ближе простому читателю.
Сейчас бы сказали - сделал лицо пороще и люди к нему потянулись.
     А ещё писал песни. Что особенно способствовало популярности. Дмитриеву принадлежит и самый долговечный русский шлягер "Стонет сизый голубочек". Эта песня дожила в репертуаре исполнителей до наших дней. Ходила в числе любимых у Сталина.
    
      Для взлёта на вершину Парнаса везения хватило. Для того, чтобы там удержаться, одного его мало. Это понимал и Дмитриев. В начале века он пробовал себя, как баснописец, потом и это забросил. В последние 30 лет жизни черкал только иногда эпиграммы, да рифмы по случаю. Он сумел уйти непревзойдённым. Просто передав эстафету. Мало кому это удаётся. Стал эдаким живым памятником. Литературным авторитетом и даже судьёй.
    К нему принёс Крылов свои первые басни. Примечательно, что это были переводы тех же басен, которые переводил и Дмитриев. Вы можете себе представить подобную ситуацию в наше время?
    Дмитриев пришёл в восторг, дал Крылову записку к знакомому издателю и убеждал бросить прочую писанину, занявшись баснями.
     Однако, жизенное везение сменилось редкостным невезением посмертным.
    Всё началось прямо в день смерти. Иван Иванович ещё не упокоился в земле, как уже слетелось множество желающих написать его биографию. Для чего сразу стали записыаать обостоятельства его кончины. Их сохранилось с десяток, не меньше. А вскоре, вдруг выяснилось, что Дмитриев оставил автобиографические записки, которые находятся у его племянника. Племянник в ту пору сидел в Симбирской глуши, посмотреть мемуары было нельзя, но пыл это охладило.
    Когда уже десятилетия спустя они были изданы, оказалось, что "писаны они во фраке". То есть очень сдержанно и избирательно. Однако время уже ушло. Многих из знавших Дмитриева уже не было в живых, в литературе давно были другие кумиры.
   Так и остался Иван Иванович без хорошей биографии. Нет её и поныне. Когда пару лет назад было 250-летие поэта о нём едва вспомнили. В Пушкинском доме, Пушкинском музее, да в Симбирске. Здесь тоже не повезло. Ибо в год 100-летия Дмитриева родился Чехов. Если учесть, что и умер он в один год с Пушкиным, то из под тени великих ему уже не выбраться.
   

   
   

Tags: Дмитриевы, Земляки, Сызранские тени
Subscribe

  • Сызрань космооперическая

    Оказывается в этом году странное мероприятие с интригующим названием библионочь будет посвящена теме "Книга - путь к звёздам". Это же прямо…

  • Воспоминания Муси Воейковой

    Вероника Петровна Жобер, правнучка сызранского уездного предводителя дворянства Дмитрия Ивановича Воейкова опубликовала воспоминания своей двоюродной…

  • Ну, вылитая я в молодости

    Прочитал, что на нашего нового министра культуры Татьяну Мрдуляш в Сызранском музее больше всего произвели впечатление предметы из средневековых…

promo krumza october 20, 2015 08:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
1333 год. В столице Золотой Орды творятся таинственные дела. На постоялом дворе из запертой изнутри комнаты исчез постоялец. Разобраться со всем этим поручено помощнику Сарайского эмира. Откуда прибыл в Сарай чужеземец, назвавшийся пришельцем из закатных стран? Кто причастен к его таинственному…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments