krumza (krumza) wrote,
krumza
krumza

Category:

Конец капитана Эльтона

Нашёл, наконец, описание русской операции по уничтожению адмиралтейства Эльтона. Готовая приключенческая повесть – выдумывать ничего не нужно. В очередной раз не перестаю удивляться: как богата наша история!

29 сентября (10 октября) 1744 г. в Астрахань из Персии вернулось торговое судно англичанина Ганса Бардевика «Император России». Таможенную команду удивил факт отсутствия на корабле поверенного над грузом — Джона Эльтона. Шкипер Томас Вудро сказал, что тот задержался в Персии «для купечества». Однако два русских матроса — Петр Степанов и Федор Иванов — сообщили иное: Эльтон находится в Ленгеруте «при строении карабля персианам... длиною по килю на девяносто футов, и слышно... якобы на нем поставлено будет сорок пушек». 4/15 марта 1745 г. Сенат, узнав о том, предписал переслать важную новость в Иностранную коллегию. Бестужев, поблагодарив за предупреждение, обещал принять надлежащие меры. Но шло время, а в Ленгеруте строительство кораблей только набирало силу. 7/18 августа 1746 г. сенаторы под влиянием тревожных обращений Адмиралтейской коллегии запросили у канцлера объяснений. Канцлер в ответ промолчал. И тогда 11/22 сентября 1746 г. высший коллективный орган власти решил апеллировать к императрице.

Елизавета Петровна в свою очередь еще 24 апреля (5 мая) 1746 г. распорядилась, чтобы Бестужев подумал над тем, как пресечь ущербную для России англо-персидскую торговлю через Астрахань и Каспийское море. Министр-англоман исполнение высочайшего поручения под разными предлогами изо дня в день откладывал, пока 15/26 августа государыня не велела строптивому сановнику, во-первых, привилегию англичан отменить, во-вторых, уничтожение двух персидских судов «Элтонова строения» осуществить совместно с Сенатом. Похоже, кто-то из сенаторов уведомил ее о странном бездействии Бестужева, и она поспешила вмешаться в ситуацию.

Сенату и Иностранной коллегии понадобился целый год для организации опасной диверсионной операции. Руководил ею российский резидент в Персии Ф. Л. Черкесов, возглавивший миссию после отъезда на родину в июле 1747 г. посла М. М. Голицына. Ему в подчинение Адмиралтейская коллегия выделила два корабля, приписанных к астраханскому порту, под командой двух мичманов — Михаила Рагозео и Ильи Токмачева (оба в ранге лейтенанта). В столице Гилянской провинции — Ряще (ныне г. Решт), где жил Черкесов, рескрипт о поиске на Ленгерут прочитали 22 декабря 1747 (2 января 1748 г.)

К той поре в Персии царил полный хаос. Деспотизм шаха Надира, более десяти лет правившего государством посредством террора, спровоцировал цепь восстаний, расшатавших единство страны. 9/20 июня 1747 г., в начале очередного карательного похода (против курдов), группа заговорщиков убила всеми ненавидимого шаха в лагере

под городом Кучан, очистив престол для его племянника — Али-Кули хана. Однако тот упустил свой шанс сплотить многонациональную Персию вокруг себя. Его пристрастие к крепким напиткам и грузинской диаспоре возмутили персов и подтолкнули к мятежу, который вспыхнул в феврале 1748 г. и спустя три месяца увенчался победой лидеров движения — брата шаха, Ибрагим-мирзы, и сердаря Эмира Аслан-хана. Впрочем, сразу после свержения соперника оба рассорились и сцепились друг с другом в борьбе за первенство.

На таком фоне Черкесов и морские офицеры планировали атаку на Ленгерут. Еще до прибытия кораблей в Рящ резидент дважды подсылал к Эльтону русского разведчика — грузина Давыда Беджанова. Лазутчик «под видом покупки пшена» посещал хозяйство англичанина с 1/12 по 12/23 января и с 18/29 по 21 апреля (2 мая) 1748 г., узнав практически все о ситуации в месте, подлежавшем уничтожению. К сожалению, ценная информация не пригодилась, ибо выяснилось, что для нападения требуются «две болшие лотки, на которых бы можно было в удобное время под видом разбойников в Ленгерут людей послать, и чтоб оные при случае опасности могли, исполня свое дело, прямо в море уехать. А на щерботах того исполнить... невозможно». Пришлось Рагозео 13/24 июня вернуться в Астрахань за лодками. Он отыскал две восьмивесельные, но погрузить на галиот «Нонпарель» сумел лишь одну. С чем и отплыл 2/13 или 3/14 июля обратно. Губернатор Брылкин взялся обеспечить доставку в Гилянь второй лодки. Однако прежде, чем мичман возвратился, обстановка там ухудшилась. 2/13 июня 1748 г. в Ряще расположился наместник Ибрагим-мирзы, настроенный антироссийски. Уже 11/22 июня Черкесов выехал из Рящи в ближайший портовый город — Зинзили (ныне Энзили), а 22 сентября (3 октября) из-за угрозы захвата персами устремился дальше — в Апшерон. Тогда же россияне потеряли одну из лодок, погибшую в шторм. Наступившая осень довершила дело. Надежда возобновить предприятие весной 1749 г. исчезла после очередного мятежа. Торжество Ибрагим-мирзы над Эмир Аслан ханом в ноябре 1748 г. не усмирило страну, а лишь отсрочило на полгода воцарение совершенной анархии.

Поднявший знамя восстания в Мешеде, внук Надир шаха — Шарух-мирза, опирался на любимцев своего деда — афганцев, самых бое­способных солдат Персидской империи. Они легко в июне 1749 г. разгромили армию Ибрагим-мирзы, и, тем самым, совсем уничтожили единство и без того практически раздробленного государства. Власть на местах де-факто захватывали различные разбойные банды или военные группировки, периодически конфликтовавшие между собой и постоянно грабившие мирное население. Попытка Черкесова вернуться в Гилянь в мае 1749 г. не увенчалась успехом. Прожив около месяца «на судне на море против Зинзелей», он, так и не отважившись высадиться на берег, 1 июня отплыл в Астрахань. Его заместитель, консул В. И. Копытовский отправился за ним через полтора месяца. А последним рейд у Зинзилей покинул корабль И. Токмачева, эвакуировавший в Россию всех пожелавших уехать русских и иностранных коммерсантов.

В итоге, петербургский двор утешился тем, что хаос и гражданская война положили конец работам на ленгерутской верфи, а местное население сильно ненавидело кораблестроителя-британца, ставшего в апреле 1748 г. правителем Ленгерута. Именно эти обстоятельства, а не диверсионная акция, помогли через полтора года добиться намеченной цели. Новому российскому посланнику в Персии предстояло натравить на Эльтона, окопавшегося в Ленгеруте, кого-то из влиятельных персон государства, распавшегося на удельные княжества. Таким стал Хаджи-Джеймаль, хозяин Гиляни с лета 1750 г. Он заинтересовался солидной денежной суммой, полученной Эльтоном от Надир-шаха на кораблестроение, и пожелал завладеть ею. Русский консул Иван Данилов, приехавший в Персию в октябре 1750 г. и обосновавшийся в Зинзили, всемерно поощрял это стремление. Однако Хаджи-Джемайль не сразу решился атаковать Ленгерут. Удобный предлог появился в марте 1751 г., когда гилянский губернатор узнал о тайной переписке англичанина с губернатором Астрабата и Мизандрона, сердарем Мухаммедом-Хасан-ханом Каджарским, с января 1751 г. старавшимся захватить Гилянь.

Покарать строптивого британца доверили полковнику Ади-беку, командиру отряда в тысячу человек. Ленгерутскую крепость-адмиралтейство обороняли служители Эльтона и полсотня армян-наемников. Впрочем, сражения не произошло. Армяне отказались сопротивляться персам, после чего Эльтон поневоле капитулировал без боя. Ади-бек в точности исполнил инструкцию Хаджи-Джемайля: верфи и недостроенный пятый корабль сжег, адмиралтейские мастерские, укрепления и дом Эльтона разрушил, два крупных судна и два малых бота перевел в Зинзили, а плененного англичанина 7/18 апреля привез в Рящ.

В Санкт-Петербурге, между тем, не ведая еще об успехе Данилова, собирались воспользоваться распрями, возникшими между раздробленными персидскими провинциями, для уничтожения логова Эльтона. 20 июня (1 июля) сержант Анфиноген Семенов выехал из столицы в Астрахань с рескриптом Иностранной коллегии от того же числа, предписывавшим губернатору И. О. Брылкину без промедления вывести в море два корабля со всем нужным для проведения тайной диверсии против Ленгерутских верфей и кораблей Эльтона, а самого англичанина поймать и доставить в Россию.

Нарочный примчался в Астрахань 11/22 июля. Брылкин тотчас встретился с главным командиром астраханского порта лейтенантом в ранге майора Андреем Абалешевым, который в качестве наиболее готовых к походу рекомендовал два судна — гекбот «Святой Илья» (10 пушек) и шняву «Святая Екатерина» (12 пушек). Губернатор с ним согласился и назначил командиром группы и гекбота мичмана Михаила Рагозео, помощником и командиром шнявы мичмана Илью Токмачева. В срочном порядке на корабли подобрали экипажи (по пятьдесят матросов) и погрузили вооружение — порох с ядрами, книпелями, картечью по 12 выстрелов на каждое орудие, 100 трехфунтовых гранат, «для зажигания светлых ручных ядер сто», нефти белой персидской 30 фунтов. 27 июля (7 августа) Брылкин вручил Рагозео инструкцию из девяти пунктов, в принципе, тождественную коллежскому рескрипту. На другой день корабли отправились в путь.

Миновав Дербент и Баку, 5/16 сентября группа достигла Ряща, где обнаружила свиту консула Данилова, скончавшегося 21 августа (1 сентября), а также убедилась в смерти Эльтона и разорении Ленгерута. Рагозео и Токмачеву, следовательно, предстояло только уничтожить четыре корабля, которые, как они выяснили, Мухаммед-Хасан-хан разделил. Крупные суда стояли на якоре на реке Себдуру у озера Посе (в двенадцати верстах от Ленгерута), два малых бота — где-то в Астрабатском култуке (в местечке Мешедес). Эскадра первым делом отыскала крупные суда. По счастью, их никто не охранял, и около полуночи 17/28 сентября 1751 г. Токмачев без труда сжег оба корабля. От поиска ботов пришлось отказаться потому, что, во-первых, глава экспедиции, мичман Рагозео, серьезно заболев, 24 сентября (5 октября) умер возле местечка Астары; во-вторых, идти на Астрабат в осеннюю непогоду было рискованно. Оттого Токмачев отплыл обратно, и 12/23 октября бросил якорь на рейде у Астрахани.

21 октября (1 ноября) И. О. Брылкин послал в Петербург с солдатом Иваном Климовым реляцию об исполнении высочайшего указа, приложив к ней копию с рапорта Токмачева, которая и публикуется ниже. Климов приехал в столицу 12/23 ноября 1751 г., весьма озадачив и Бестужева, и государыню. Правительство в рескрипте от 20 июня (1 июля) пообещало хорошее вознаграждение морякам за искоренение в Персии европейского кораблестроения. Но будет ли заслуженной награда за такой подвиг, как сожже­ние двух всеми забытых кораблей? Очевидно, в Зимнем дворце так не думали, и, в результате, Токмачев с товарищами напрасно почти год надеялся на какое-либо пожалование от царицы. Наконец, 31 августа (11 сентября) 1752 г. Брылкин отписал в Петербург: «Оная команда, ожидая себе сего награждения, непрестанно меня о исходаталствовании указа просит». В руки Бестужева депеша попала 19/30 сентября. Настойчивость моряков изменила позицию и канцлера, и императрицы. Елизавета Петровна согласилась с тем, что при данных обстоятельствах наименьшее зло — удовлетворить чаяния людей, пошедших на риск, пусть и оказавшийся не слишком серьезным.

16/27 ноября 1752 г. она распорядилась повысить на один ранг в звании Илью Токмачева и всех участников сожжения кораблей. Кроме того, им полагалась денежная премия в размере 1000 рублей для Токмачева и вдовы Рагозео, 150 рублей для трех унтер-офицеров, 100 рублей для трех помощников боцмана, 50 рублей для толмача и восьми матросов 1 статьи, 40 рублей для девяти матросов 2 статьи, 30 рублей для четырех канонеров, парусника, и семнадцати солдат.

http://feb-web.ru/feb/rosarc/raj/raj-0412.htm

Tags: История, Шелест ненаписанных книг
Subscribe

  • Студент и блохи

    Ну где ещё прочитаешь о том, что суд продлил содержание под стражей сына Николая Меркушкина, как не в самарских СМИ? Разве есть в регионе вести более…

  • Дым отечества нам сладок и приятен

    Невежество может приносить если не пользу, то выгоду. Сегодня оно принесло мне пачку чая. Выспорил. Неделю назад местные журналисты пустили слезу…

  • Меркушкин и блогеры

    То, что я написал о блогах хорошо иллюстрирует информационная политика Меркушкина, в период его самарского губернаторства. Он начинал даже не с нуля.…

promo krumza october 20, 2015 08:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
1333 год. В столице Золотой Орды творятся таинственные дела. На постоялом дворе из запертой изнутри комнаты исчез постоялец. Разобраться со всем этим поручено помощнику Сарайского эмира. Откуда прибыл в Сарай чужеземец, назвавшийся пришельцем из закатных стран? Кто причастен к его таинственному…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments