krumza (krumza) wrote,
krumza
krumza

Category:

Двойное убийство на лесной дороге

На улице сыро, пасмурно и прохладно. А вот 216 лет назад, в этот самый день стояла сильная жара. Откуда знаю? И чем вообще день 19 июня так уж отличен для меня от других? Именно в этот день, 8 июня 1798 года по старому стилю на пустынной дороге был убит отставной капитан Сидор Яковлевич Насакин. Так причудливо выстроились звёзды, что именно это далёкое событие времён давно минувших сыграло удивительную роль и в моей судьбе.

Всё началось ещё тогда, когда мне попалась в руки книга Валентина Лаврова «Блуд на крови». Сборник очерков, который автор писал на протяжении некоторого времени для газеты «Московский комсомолец». Темой же для них послужили преступления прошлого. От убийства в доме воеводы XVIII века, до приключений сотрудников московской сыскной полиции во времена, которые относят к эпохе модерн.
Вечный эпигон, подражатель и расхититель чужих интеллектуальных озарений, я сразу загорелся мыслью: «А вот бы…».
Мысль найти когда-нибудь в анналах сызранского преступного мира какие-нибудь интересные уголовные дела и написать о них, запала в душу раз и навсегда.

Это затаённое желание и привело меня лет 10 спустя в сызранский госархив и уткнула носом в пахнущие вековой пылью папки с манящим названием «Сызранский уездный суд».

О, этот волшебный запах старинных дел! Нюхательный табак, просыпанный неведомыми канцеляристами и сохранивший терпкость между плотно закрытыми листами, шероховатая голубоватая бумага с филигранными водяными знаками давным-давно исчезнувших фабрик, витиеватый и зачастую небрежный почерк, сильно менявшийся в зависимости от выпитого накануне каким-нибудь протоколистом и копиистом.
Даже сама опись фонда тогда ещё была старая, составленная века полтора назад. Рукописная, с вычеркнутыми утраченными делами.

В ней под №599 и значилось «Дело об убийстве отставного капитана Сидора Насакина».

Старинный почерк давался туго и первое время я едва осилял по странице в день. Однако, всё делается к лучшему.
Именно неспешность, вязкость чтения позволяла день за днём медленно вживаться в происходившее более двух столетий назад.
Тем более, что дело оказалось настоящим подарком. Нераскрытое убийство, сданное в архив. Аккуратно подшитые заявление, протоколы осмотра места происшествия, допросы свидетелей и обвиняемых.
Чистой воды детектив.
Я застрял надолго в XVIII веке. Уже покончив с этим делом, я стал разыскивать сведения о его действующих лицах. Об убиённом отставном капитане, его родне, друзьях, сотрудниках сызранского суда и полиции. Просто о том, что происходило в Сызрани в 1798 году. В итоге набралось на небольшую документальную повесть, которую и опубликовала с продолжением из номера в номер городская газета «Волжские Вести в субботу».

Я же хочу вернуться к неосуществлённой мечте, написать именно о преступлении давно минувших дней. И ничего больше.

Как вы помните, всё случилось 8 июня 1798 года по старому стилю. Именно в этот день, живший в своём имении в селе Комаровка отставной капитан Сидор Насакин, был убит на лесной дороге вместе с дворовым мальчиком Моисеем Петровым. Помещик жил в деревне один, с женою рассорился и она в это время обитала с детьми в Симбирске.

Утром, он напился чаю, взял заряженное ружьё, 10-летнего дворового мальчика, чтобы это ружьё тащил и отправился за полторы версты от села на мельницу. Путь его лежал через лес.
Когда барин не вернулся к обеду, дворня забеспокоилась и послала нарочного на телеге на мельницу. Тот вернулся и сообщил, что Сидор Яковлевич уже давно отправился домой. Тем не менее, на дороге он посыльному не встретился. Стали искать по деревне у соседей помещиков. Потом бывшая нянька барина сама пошла пешком к лесу и на выходе из села нашла окровавленный лоскут, в котором признала кусок одежды дворового мальчика.

Снова побежали к жившему в Комаровке помещику Насакину, дальнему родственнику барина.
С этого момента полицейские протоколы стали фиксировать всё происходившее с дотошной точностью. Так мы знаем, что Александра Насакина посыльные застали в тот момент, когда он вышел из огорода. Он как раз собирался обедать.
Можно очень с большой долей вероятности предположить, что обедневший захудалый помещик, у которого совсем недавно утащили из сеней овчинный тулуп, ходил туда за зелёным луком.
Разносолов на его столе явно не хватало. Как и дворни, чтобы послать в огород.

Здесь нужно сделать небольшое нелирическое отступление.

Дело в том, что с полицией в те былинные времена в деревне была совсем беда. В сёлах, где жили государственные или удельные крестьяне, ещё была некая видимость порядка. Избирался сотский, в помощь которому с каждых десяти дворов выделялось по десятскому, и они худо-бедно следили за порядком. Среди крепостных же власть принадлежала помещикам и за порядком следили назначенные ими старосты.
В таких сёлах, как Самайкино, которое принадлежало разным помещикам, часть из которых здесь не жило или едва сводило концы с концами, с порядком было совсем туго. Мужички какого-нибудь крепкого барина, обитающего где-то за тридевять земель, могли запросто накласть по шеям какому-нито захудалому деревенскому вельможе, обладателю пары-тройки ревизских душ. Не взирая на его дворянское достоинство.
Однако на серьёзные уголовные преступления, подлежащие юрисдикции уездного суда, это разгильдяйство не распространялось. За бездействие при поимке преступника или противодействии преступлению легко можно было попасть в этот суд надолго. И обзавестись в уездном городе не самым приятным знакомством, в виде местного палача, вгонявшего почтение к законам империи Российской с помощью нехитрого, но очень эффективного приспособления.

Отставной поручик Насакин, как и положено бывшему военному, стал действовать решительно. Немедленно ударили в набат на колокольне местной церкви, призвав собраться всё мужское население. Которое, в большинстве своём, находилось на сельхозработах.
Собравшиеся мужики начали обшаривать лес. Вскоре, пропавшие были обнаружены. Насакин и его дворовый мальчик лежали, совсем недалеко от дороги, возле ключа, именуемого Калялиным. Они были зарублены и их тела оттащили с дороги вниз за кусты. Поиски в лесу больше не дали никаких следов.

Выставив караул возле тел, Насакин послал нарочного в Сызрань, где в ту пору обретался брат убитого, отставной майор Сергей Яковлевич. Тот и принёс поутру заявление в уездный суд.

Здесь настало время ещё для одного нелирического отступления.

Дело в том, что в те далёкие времена расследование велось по давно установившимся порядкам. Например, в разряд подозреваемых предписывалось автоматически включать всех, не бывших на исповеди более года.
Где-то в других местах эта мера, возможно, имела практический смысл и даже немалый, но в наших краях, изобиловавших тайными раскольниками, оборачивалась изрядным геморроем. Ревнители древнего благочестия всеми правдами и неправдами уклонялись от причастия и исповеди, а сельское духовенство смотрело на эти вольности сквозь пальцы. Зачастую небескорыстно.
Вот и получалось, что таком большом селе, как Комаровка, в подозреваемые нужно было зачислять человек 200.

С другой стороны, крепостное право исключало всякие бесконтрольные перемещения. Чтобы покинуть деревню любой крестьянин или дворовый должен был отпроситься у барина или у старосты.
Так что круг подозреваемых сразу резко сужался.

Выяснилось, что на момент преступления отсутствовало всего пять человек. Крестьянин Алим Исаев со своей снохой Фёклой, ездили на ту же мельницу, куда ходил Насакин, два дворовых парня ходили с ночевой в поля ловить перепелов и молодой крестьянин Пётр Зрюлин, накануне ударился в бега. Проще говоря, покинул деревню самовольно.

Да не просто покинул. А вдрызг разругавшись с убитым на следующий день барином. Насакин забрал жену Зрюлина себе в любовницы, вот ревнивый муж и возбух. За что был бит и ударился в бега.
На следующий день, он вернулся, был схвачен на барском дворе и посажен под замок.
Не трудно догадаться, что именно он и стал главным подозреваемым.

Забегая вперёд скажу, что его же впоследствии сызранский суд признал виновным и осудил. Во внимание не приняли столь очевидный факт, что у Зрюлина отсутствовало орудие убийства, а, самое главное, его схватили в деревне сразу после ухода барина.
Следствие же установило, что Насакин был убит при возвращении. Мельник рассказал, что помещик довольно долго пробыл на мельнице и даже ругался на сопровождавшего его мальчика, который от жары залез в мельничный пруд купаться.
А вы думаете, откуда я знаю, что 8 июня 1798 года была сильная жара?

Вообще, уголовное дело содержит множество самых мелких подробностей. Кто что делал, что видел. Мы узнаём, что ловля перепелов у деревенских парней прошла неудачно – поймали только одного. Дословно воспроизводятся многие диалоги: барина и Зрюлина, Зрюлина и его жены, которую он уговаривал бежать вместе с ним. Страсти почище шекспировских.

Но, я обещал оставаться строго в рамках уголовного дела. Симбирский губернатор приговор уездного суда не утвердил и повелел провести следствие более тщательно. Дело полежало ещё с полгода и его сдали в архив, отпустив бедолагу Зрюлина домой.

Так кто же всё-таки убил Насакина и его слугу?

Как мы видим, после того, как обвинения со Зрюлина были сняты, а у ловцов перепелов не было ни  мотива, ни возможности – они тоже вернулись домой утром, остались только два отсутствующих. Алим Исаев и его сноха Фёкла. Именно они в момент убийства ездили туда же, куда ушёл Насакин.

Был ещё один немаловажный момент. Читая протокол осмотра тел, я обратил внимание, что убитым были нанесены одновременно колотые и рубленые раны. Это можно сделать только используя вполне определённое оружие. Или… обычную косу.
Исаев со снохой ездили на пруд мочить коноплю. А для работы с ней, как раз и используется разновидность косы нож-косырь. Им можно и колоть и рубить одновременно.
Оказалось, что и мотив у этой парочки имеется. Незадолго до этого бежал сын Алима и муж Фёклы Прохор. Причём следствие установило, что он по-прежнему скрывается в окрестностях села.

Между тем расследование продолжалось. Вскоре было установлено и алиби Алима Исаева. Его видели в лесу далеко от места происшествия. Отпустив сноху домой, он зачем-то подался в противоположную сторону, в самую глубь леса. В окрестности Топилина озера. И, хотя крестьянин не смог объяснить суду, зачем он забрался в такую глушь, обвинение в убийстве с него пришлось снять.

Осталась только Фёкла, жена беглого Насакинского крестьянина Прохора Исаева. Именно она в тот роковой день возвращалась на телеге, гружённой коноплёй по той самой дороге, по которой шёл барин с мальчиком. Рядом с ней лежал тяжёлый косырь, которым так хорошо наносить и колющие, и рубящие удары.

Но, может, Насакин стал жертвой случайной встречи с разбойниками? С тем же Прохором, который отирался неподалёку?

Однако, барин был вооружён и преступник очень бы сильно рисковал. К тому же – зачем убивать мальчишку? Для разбойника этот свидетель не был ни малейшей помехой. Он мог помешать только тому, кто возвращался в деревню.
Второе. Зачем преступнику понадобилось оттаскивать тела на 50 шагов от дороги? К чему эта лишняя канитель? Он явно хотел оттянуть время обнаружения трупов, чтобы успеть убраться подальше.

Окончательно картину убийства дорисовывает характер ранений, которые с профессиональной дотошностью описал штаб-лекарь Трофим Ноздря.
Рубленые рану Насакину наносили ударами справа, что говорит о том, что убийца или был левшой, или бил сзади. А вот Моисей Петров зарублен уже ударами слева. Так что версия с левшой отпадает. Потом барина добили ударом в сердце. Хотя необходимости в этом, по всей видимости, уже не было.

Кто же сумел подкрасться  незамеченным сзади к человеку, который был вооружён и настороже? Да ещё не один? Ведь никаких следов борьбы, попытки убежать со стороны того же мальчика. Преступник подкрался сзади или сам Насакин оказался спиной к своему убийце?

Последней деталью, которая связала все звенья этого старинного детектива, стал окровавленный лоскут. Тот самый, который нашла бывшая насакинская нянька на краю деревне. Никто, кроме убийцы его туда отнести не мог.
Зачем? Зачем он оторвал этот лоскут от одежды убитого? Зачем тащил эту страшную улику с собой почти версту? Вытереть орудие убийство можно было и о тело.
Кроме того, этот лоскут окончательно убивает версию о разбойниках. Преступник вернулся в село. Незадолго до того, как стали искать Насакина.

Всё окончательно сходится на одном человеке – снохе Алима Исаева Фёкле. Именно к ней на телегу и подсел по дороге Сидор со слугой. Спиной к вознице. Под рукой косырь. Несколько ударов и всё кончено. Прекрасно понимая, что барина скоро хватятся и будут искать, Фёкла оттащила тела вниз от дороги. Теперь нужно было скорее убираться подальше и избавиться от улик. Какими была кровь на телеге. Чтобы вытереть её и оторвала лоскут, который выкинула уже на въезде в село.

Странно, почему такая очевидная мысль не пришла в голову сызранскому суду?
Tags: Шелест ненаписанных книг
Subscribe

  • Сызранская "Третьяковка" вышла в Интернет

    Хочется хороших новостей. Их есть у меня. Сызранская картинная галерея "Наследие" вышла во Всемирную Паутину. Обзавелась собственным…

  • Какой заголовок пропал

    Зря всё-таки напугали наших телевизионщиков. Теперь скучно будет без их, не побоюсь этого слова, искромётных заголовков. Будут теперь всего бояться,…

  • Пукающие мальчики фсё?

    Борьба с фэйками докатилась и до наших палестин. Оштрафовали редактора КТВ-Луч. С хреном оплошал. Выдал, так сказать, желаемое за действительное. Но…

promo krumza october 20, 2015 08:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
1333 год. В столице Золотой Орды творятся таинственные дела. На постоялом дворе из запертой изнутри комнаты исчез постоялец. Разобраться со всем этим поручено помощнику Сарайского эмира. Откуда прибыл в Сарай чужеземец, назвавшийся пришельцем из закатных стран? Кто причастен к его таинственному…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments