krumza (krumza) wrote,
krumza
krumza

Categories:

Константин Монстров. Семейная сага

     В жизни всё взаимосвязано. Потянешь за ниточку - и сам часто не ведаешь, куда она тебя приведёт. Когда я стал искать сызранский след далёкого ферганского командарма, то и не предполагал, в какой компании в итоге очутюсь. Поиск человеческого следа обычно начинается с семьи. Вот я и начал с отца. Того самого мирового судьи и гласного сызранской думы Ивана Павловича Монстрова.

    Собственно и судьёй и гласным Иван Павлович стал уже на склоне лет. А ведь, как каждый из нас, он был некогда молод. И молодость эта была бурной и неординарной. Начиналось всё довольно просто. Родился в 1850 году в селе Большая Глушица в семье псаломщика местной церкви Павла Афанасьевича Монстрова. Все Монстровы были мужчинами видными и красивыми, а своё жутковатое прозвище их предок получил в семинарии. По семейному преданию, когда мальчика из глухой деревеньки привезли в бурсу, старожилы по заведённому обычаю решили устроить ему "прописку". Но новичок дал такой отпор, что прибежавший на шум преподаватель только и смог промолвить: "Ну ты и монстр!". Так и записали.
    Настал час и юному Ивану отправлятся на учёбу. Отец отвёз его в Самарскую семинарию, ещё не ведая, что это и станет концом духовной карьеры сына. Из этого заведения Монстров вышел законченным атеистом. Идейным, воинствующим. И революционером.
    Год окончания Монстрова духовной семинарии был годом Парижской коммуны, когда весь мир увидел первое практическое воплощение новой и модной теории Маркса. Среди тех, на кого это событие оказало огромное влияние и был юный Иван.
  

Он не подпал под обаяние идей мировой революции. Напротив, Монстров стал приверженцем ненасильственного пути. Мирное переустройство общества, образование, развитие - вот в чём он видел торжество социалистических идей.
    Я практически ничего не заню об Иване Павловиче. Но даже это немногое позволяет судить о нём, как о личности неординарной. Он пользовался огромным и, видимо, неререкаемым авторитетом среди товарищей. Я сужу об этом по тому, что они обращались к нему за советами в трудные моменты жизни. Например, Борис Ливанов под влиянием Монстрова оставил духовную карьеру и ушёл в революцию. Пройдёт два десятка лет и народоволец Ливанов, доживающий бурный век в тихой Самаре, будет учить конспирации и тюремной азбуке юного Володю Ульянова.
Другой ученик и сподвижник Монстрова Николай Петропавловский станет впоследствии знаменитым писателем Карониным и наставником Горького.
    Будучи противником революции и насилия 20-летний Монстров разработал собственный план переустройства общества и собрал группу единомышленников, желающих в этом поучаствовать. Вместе с ними юный преобразователь отправился в село Моркваши, где была основана сельскохозяйственная коммуна.
  Из затеи этой ничего не вышло, но для нашего героя она имела далеко идущие последствия. Ибо в это же время в небольшой городок Ставрополь, раскинувшийся напротив Морквашей, на другом берегу Волги, приехала Софья Перовская.
    Нет, будущая террористка, снискавшая себе сомнительные лавры цареубийцы не сбила верящего в ненасильственное переустройство общество юношу с избранного пути. Она вскоре вернулась в Перербург, Иван Павлович, после распада коммуны поселился в Сызрани, где устроился помощником к судебному приставу. Но очень скоро жизнь его накрепко пересеклась с подругой Софьи Перовской по курсам Медико-хирургической академии Варварой Николаевной Эдемовой.
Эта выпускница саратовской гимназии имела ещё одну подругу - Веретенникову. Племянницу Марии Александровны Ульяновой жены инспектора народных училищ Симбирской губернии Ильи Николаевича Ульянова. Та, видимо, и помогла подруги найти место народной учительницы в селе Топорнино Сызранского уезда. А вскоре Варвара Николаевна уже носила фамилию Монстрова.

    Об этом периоде жизни наших героев мне ничего не известно. А жаль. Ибо вновь они появляются уже в 1874 году, как фигуранты знаменитого дела о пропаганде в империи, ещё называемого процессом 193-х. Процесс это был ещё знаменит тем, что стал поворотным пунктом в деятельности революционной интеллигенции от мирных способов к террору.
    В тюрьму тогда угодил и сам Монстров и его супруга, и её многочисленные братья. У сызраснкого помощника судебного пристава обнаружили запрещённую литературу. Нити вели в Петербург, к столичным знакомым Варвары Николаевны.
    Так что, если сам Иван Павлович отделался лёгким испугом, то супруге его прищлось надолго поселиться в Петропавловской крепости. Просидев там год, она была выслана в Вятскую губернию. А ведь в 1874 году у Монстровых родился и сын Константин. По семейным преданиям, произошло это в Петропавловской крепости.
   Вот, собственно и всё, что мне известно о бурной революционной молодости будущих родителей командарма.
Снова я нашёл их лишь в самом конце XIX века в Сызрани, где они были мирными и почтенными общественными деятелями. Что осталось от увлечений молодости? Остаётся только строить догадки.
Но,среди сызранских обывателей начала прошлого века мы видим не только Василия Сафотерова - соученика Монстрова по семинарии и товарища по морквашинской коммуне, но и бывших питерцев, явно из круга занкомых Варвары Николаевны. Сюда перебрался Лев Топорков - один из фигурантов "дела Нечаева", воспетого в "Бесах" Достоевского, чета Газенгегеров, тоже принимавшая активное участие в революционной деятельности. С Монстровыми они дружили. Сын Топоркова был крёстным у внуков, сын Монстрова женился на дочке Газенгегеров. Трудно поверить, что сам Монстров не общался с тем же Ливановым, жившим в сотне вёрст в Самаре.
Возможно, сохранялись и более дальние связи.
Вспомним поездку сызранцев Ерамасова и Ионова за границу для установления контактов с Фондом вольной русской прессы. Гостей из России встретили там с распростёртыми объятиями, как своих. Откуда такая доверчивость? А ведь среди руководства фонда были старые знакомые Монстровых.
   
    Прежде, чем распроститься с миром догадок, хочу рассказать ещё об одном человеке, который, хоть и не числиться у наших героев в числе занкомых, но всё время почему-то оказывается где-то неподалёку.
Это великий князь Николай Константинович. Одногодок Монстрова, он оказался замешан в ряде крупных скандалов, подозревался в краже драгоценностей и предосудительных связях с иностранкой. В общем, выслали, его из Петербурга. В 1877 году очутился в Самаре, а позднее навсегда перебрался в Ташкент.
Так вот в послужном списке этого великосветского отпрыска есть и серьёзные подозрения на связь с народовольцами. Сначала с Перовской, потом, уже в ссылке, с Желябовым. В друзьях и подельниках Перовской и Желябова ходил Ширяев, друг и одноклассник брата Эдемовой (Монстровой).
Много лет спустя, когда великий князь уже остепенился и занимался в Средней Азии освоением залежных земель, солидный участок этих самых земель, а заодно неплохую должность волостного писаря получает прехавший из Сызрани Константин Монстров. Возможно, это простое совпадение.


Tags: История, Монстров, Уходящая Сызрань
Subscribe

  • С Днём историка!

    Есть, оказывается, и такой праздник!

  • Юбилей Исмаила Гаспринского

    Краеведение порой заносит в самые неожиданные места. Например, в Крым. Этот удивительный человек тоже отметился в сызранской истории. Вчера было 170…

  • День памяти великого оптимиста

    Бывают же совпадения. Захотел почитать про Дэн Сяопина, гляжу - сегодня день его смерти. Интересная судьба. Больше всего меня удивляют возрастные…

promo krumza october 20, 2015 08:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
1333 год. В столице Золотой Орды творятся таинственные дела. На постоялом дворе из запертой изнутри комнаты исчез постоялец. Разобраться со всем этим поручено помощнику Сарайского эмира. Откуда прибыл в Сарай чужеземец, назвавшийся пришельцем из закатных стран? Кто причастен к его таинственному…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments